Второе крыло

Загадочная история (пока) без начала.

В тот погожий день инспектор Джепп появился у нас без предупреждения и с выражением лица человека, который уже раскрыл преступление, арестовал преступника и теперь пришёл исключительно ради того, чтобы окружающие могли оценить изящество проделанной работы.

С собой он принёс большую картонную папку.

- Ну-с, Пуаро, - объявил он, опуская папку на стол, - сегодня я принёс вам дело, в котором нет ни трупа, ни украденных драгоценностей, ни даже вызывающего подозрения смотрителя на железной дороге.

Пуаро с сожалением посмотрел на экспонат, занявший видное место на идеально убранном письменном столе.

- Тогда, возможно, там есть место непредсказуемости, mon ami?

- В изобилии, - заверил Джепп. - Автомобильная промышленность в гонках.

Я должен признаться, что это замечание показалось мне несколько несправедливым. У меня всегда вызывали уважение люди, способные собрать автомобиль так, чтобы после первого же поворота все четыре колеса продолжали двигаться примерно в одном направлении.

Джепп раскрыл папку и положил перед нами фотографию гоночной машины.

- «Лотус 76», 1974 год. Посмотрите на заднее антикрыло. Два профиля, расположенные один над другтим. Так называемое бипланное крыло. Колин Чэпмен, разумеется.

Пуаро едва взглянул на фотографию.

- Разумеется - что?

- Разумеется, изобрёл.

Пуаро медленно покачал головой и вздохнул, с тем самым едва уловимым сожалением, когда требуется объяснить азбучную истину трехлетнему малышу.

- Мой дорогой Джепп, месье Чэпмен обладал множеством достоинств. Но когда мне говорят, что он что-либо изобрёл, я, прежде всего, проверяю, у кого он это подсмотрел.

- Вы несправедливы к великому конструктору, - заметил я.

- Напротив, Гастингс. Я отдаю ему высшую похвалу. Изобрести вещь иногда может случай. Понять чужую идею, изменить её и убедить весь мир, что без неё невозможно жить, - вот настоящий талант.

Джепп, как обычно в начале всех наших дел, усмехнулся.

- В таком случае найдите предшественника. Только не говорите потом, что крылья были ещё у братьев Райт.

Я внимательно рассматривал фотографию.

- Постойте! - воскликнул я. - Я видел нечто подобное. Французская машина. «Эльф-Рено». За рулём Жан-Пьер Жабуй. У неё тоже было какое-то необычное заднее крыло.

Пуаро поднял палец.

- Превосходно, Гастингс.

Я расправил плечи.

- Вы тоже это помните?

- Нет. Но я всегда восхищаюсь скоростью, с которой вы вспоминаете правильного гонщика не в той машине, правильную машину не в том году или правильную деталь не на том конце автомобиля.

Джепп от души рассмеялся.

- Однако французский след существует, - продолжил Пуаро. - В Формуле-2 и экспериментальных машинах «Эльф» действительно появлялись необычные многоэлементные конструкции. Но они не решают нашей загадки. «Лотус 76» вышел на трассу в 1974 году. Нам необходимо двигаться совсем в другую сторону.

- Куда же ещё? - спросил я.

- На другую сторону Земли.

Австралийское крыло

Мисс Лемон бесшумно переместившись из своего кабинета с каталогами дел, положила на стол новую папку.

- «Матич A50», - проинформировала она. - Австралийская машина класса «Формула-5000». Двигатель «Репко-Холден». Двухъярусное заднее антикрыло использовалось не позднее ноября 1972 года.

Солнце, сиявшее на лице Джеппа, скрылось за тучей. Он нахмурился.

- 1972-го?

- Фотография с «Хордерн Трофи» в Уорик-Фарм датирована пятым ноября, - уточнила мисс Лемон. - В 1973 году конструкция стала известнее благодаря Тасманской серии, отчего её иногда ошибочно считают новинкой сезона 1973 года.

Пуаро взял фотографию, тщательно изучая детали.

На задней части A50 действительно находились две отдельные плоскости. Верхнее антикрыло стояло на обычной для того времени высоте. Второе располагалось гораздо ниже - позади двигателя и трансмиссии, на высоте, где сейчас можно найти диффузор.

- Вот вам и главный подозреваемый, - удовлетворённо сказал Джепп. - Фрэнк Матич опередил Чэпмена на два года. Дело закрыто.

Это не та фотография, о которой идет речь. Но лезь в архив мисс Лемон мы не будем.

Пуаро не ответил, но по выражению лица было заметно, что он углубился в размышления.

- Вы ведь сами сказали, что нужно искать более раннюю машину, - напомнил инспектор.

- Я искал начало идеи. А мы нашли лишь место, где она впервые предстала перед публикой в законченном виде.

Мисс Лемон перелистнула несколько страниц из небольшой папки, заблаговременно извлеченной из архива.

- Существует рассказ Дерека Кнеллера, механика команды Матича.

- Вот видите! - сказал Джепп. - Свидетель.

- Свидетель, - согласился Пуаро. – Но их воспоминания редко завершают расследования.

Мисс Лемон прочла:

- В начале 1972 года Фрэнк Матич находился на шинных испытаниях «Гудьир» на автодроме «Онтарио» в Калифорнии. Там он увидел, как Джим Макэлрит испытывал машину с очень низко установленным задним антикрылом. Вернувшись в Австралию, Матич положил запасное крыло на две канистры позади A50 и попросил изготовить крепления.

Я невольно улыбнулся.

- На канистры?

- Великие инженерные открытия, Гастингс, - с назидательным видом обратился ко мне Пуаро, - нередко начинаются с предметов, которые спортивная бухгалтерия ещё не успела запретить использовать.

- Матич не снял верхнее антикрыло, - продолжила мисс Лемон. – Поэтому американская идея одного низкого крыла превратилась в австралийскую систему из двух профилей. На испытаниях в «Сёрферс-Парадайз» машину обклеили шерстяными нитями. Кнеллер снимал их движение, находясь в автомобиле, ехавшем рядом. После установки нижней плоскости Матич смог уменьшить угол атаки верхней и, по воспоминаниям команды, выиграл около секунды на круге.

Джепп, заметно приободрившись, захлопнул папку.

- Всё ясно. Осталось определить американскую машину.

- Именно, - сказал Пуаро. - Теперь у нас наконец появилось настоящее дело.

Подозреваемый по имени «Хоук»

На следующий день Джепп вернулся сияющий.

- Нашёл!

Он бросил на стол несколько листов.

- Джим Макэлрит в начале сезона 1972 года заявлял собственный «Хоук» II с двигателем «Шевроле». Старое шасси 1967 года. В документах его иногда называли «Брэбемом», но историки считают, что это бывший «Хоук» Марио Андретти. Матич видел, как Макэлрит испытывал «свою машину». Следовательно, это был «Хоук».

Джепп, весьма довольный собой, откинулся на спинку кресла и скрестил руки. Нельзя было не признать: цепочка выглядела аккуратно.

- У Макэлрита была машина, - продолжал Джепп. - Испытания проходили в начале года. Уже в марте «Хоук» числился в заявке в Финиксе, а в апреле тренировался в Трентоне. Всё сходится.

- Кроме крыла, - заметил Пуаро.

- Что не так с крылом?

Пуаро передал мне фотографию «Хоук» II.

Машина была создана до того, как отдельные антикрылья стали «обязательной» частью американских гоночных машин. Сзади располагались двигатель, коробка передач, подвеска и длинные выпускные трубы. Места для низкого полноразмерного крыла почти не оставалось.

- Его можно было установить, - не сдавался Джепп, как тот боксер веса пера, неожиданно узнавший, что перед ним Громила Майк. - Прикрепить к коробке передач. Или изготовить ферму.

- Несомненно. Можно даже установить камин на подводной лодке. Вопрос не в том, возможно ли это при наличии сварочного аппарата и решительного механика. Вопрос в том, есть ли хоть одно свидетельство, что это сделали.

- Машину переделали под «Шевроле». Задняя часть уже была изменена.

- Верно.

- Значит, крыло возможно.

- Возможно.

- А Макэлрит был на испытаниях.

- Возможно.

- И Матич видел машину Макэлрита.

- Согласно воспоминанию, записанному много лет спустя.

Джепп посмотрел на него с раздражением.

- Так что же вам не нравится?

Пуаро соединил кончики пальцев.

- Всё слишком хорошо подходит по имени и слишком плохо - по конструкции. Мы нашли автомобиль, принадлежавший Макэлриту. Но не нашли автомобиль, который он испытывал.

- Это одно и то же.

- Только в полицейском отчёте, mon ami.

Джепп пробормотал что-то о бельгийцах, которые превращают простой вопрос в международную конференцию.

Это "Хоук" III, более подходящий вариант, но в истории о нем не упоминают.

Мисс Лемон открывает американское досье

Следующие два дня мисс Лемон провела среди архивов.

По её лицу невозможно было определить, читала ли она историю автоспорта или составляла список людей, которых следовало немедленно уволить за небрежное ведение документации.

Наконец она вошла в гостиную с тремя папками.

- Версия «Хоук» не подтверждается фотографиями, - сообщила она. - Ни одного изображения машины Макэлрита 1972 года с низким крылом не найдено. Участие «Хоук» в испытаниях «Гудиер» в Онтарио также не зафиксировано.

Джепп пожал плечами, но отказываться от своей версии не собирался.

- Отсутствие фотографии ничего не доказывает.

- Совершенно верно, - сказал Пуаро. - Оно лишь мешает объявить дело раскрытым.

- Зато есть другой автомобиль, - продолжила мисс Лемон. - Его испытания в Онтарио подтверждены точно. Новый «Игл» 72 команды «Ол Американ Рейсерс».

Пуаро улыбнулся.

- Ah.

Джепп улыбаться перестал.

«Игл» 72 был готов уже в конце 1971 года. Машину проектировал Роман Слободынский под руководством Дэна Герни. Основным испытателем был Бобби Анзер. Зимой автомобиль многократно испытывали в Онтарио, причём его аэродинамическая конфигурация ещё менялась.

- Именно на «Игл» 72 Анзер достиг в Онтарио средней скорости почти сто девяносто семь миль в час, - сказала мисс Лемон. - Позже Джерри Грант преодолел барьер в двести миль в час на квалификационном круге. Машина стала знаменитой благодаря сочетанию низкого кузова, боковых радиаторов, тщательно расположенных аэродинамических поверхностей и чрезвычайно эффективного заднего антикрыла.

- Но его крыло было высоким, - немедленно взбодрился Джепп. - Максимальная разрешённая высота, максимальный вынос назад. Значит, это не наша машина.

- Гоночная конфигурация была высокой, - спокойно отрезала мисс Лемон. - Однако речь идёт об испытаниях раннего прототипа. Нет оснований считать, что команда с первого дня использовала окончательное положение антикрыла.

Я посмотрел на одну из фотографий.

У раннего «Игл» задняя часть действительно отличалась от хорошо известной версии, выступавшей в Индианаполисе. На некоторых снимках за коробкой передач угадывалась низкая поперечная плоскость или монтажная конструкция. Но качество фотографий не позволяло сказать, было ли это полноценное крыло, временный профиль или часть крепления.

- Вот! - вскричал я. - Значит, Матич видел «Игл».

- Возможно, Гастингс.

- Но официальным испытателем был Анзер, - напомнил Джепп. - Макэлрит там ни при чём.

- А вы уверены, что один автомобиль на частной шинной сессии мог вести только один гонщик? - спросил Пуаро.

Инспектор замолчал.

- В «Гудьир» могли пригласить Макэлрита для сравнительных заездов, - продолжил Пуаро. - Он отлично знал Онтарио и выиграл первую пятисотмильную гонку на этой трассе. Несколько кругов на чужой машине могли никогда не попасть в официальную историю шасси.

- Но почему Кнеллер сказал «его машина»?

- Потому что в разговорной речи машина принадлежит тому, кто в данный момент находится за рулём. Особенно если рассказ проходит цепочку: Макэлрит едет, Матич наблюдает, Матич рассказывает Кнеллеру, а Кнеллер спустя годы рассказывает журналисту.

- Вы хотите сказать, что это местоимение совершило преступление? - спросил я.

— Пунктуация и морфология, Гастингс, виновны в половине исторических ошибок.

Человек с планкой

Джепп вновь оживился.

- Тогда всё ещё проще. Если это «Игл», автор идеи - Дэн Герни. Он ведь как раз придумал свою знаменитую планку на задней кромке антикрыла.

Пуаро посмотрел на него почти с отеческой нежностью.

- Именно такого вывода я от вас и ожидал.

- Что теперь не так?

- Вы соединили две разные аэродинамические детали только потому, что обе находились на корме автомобиля.

Тут я попытался найти взаимосвязи, сложившиеся в голове у Джеппа. Закрылок Герни - небольшой вертикальный выступ на задней кромке профиля. Низкое крыло являлось отдельной горизонтальной аэродинамической поверхностью. Одно изменяло распределение давления на существующем профиле. Другое меняло положение всей точки приложения силы и характер потока вокруг задней части машины.

- Но Герни руководил экспериментами, - настаивал Джепп.

- Несомненно.

- Значит, это была его идея.

- Возможно.

- Вы опять говорите «возможно»!

- Потому что «Игл» создавался не одним человеком. Главным конструктором был Роман Слободынский. Бобби Анзер участвовал в испытаниях. Механики меняли детали непосредственно на трассе. «Гудьир» могли ставить собственные задачи. Само низкое положение крыла мог предложить Герни, Слободынский, инженер по аэродинамике или механик с куском алюминия в руках. Архив молчит.

- Выходит, мы вернулись к началу, - сказал Джепп.

- Напротив. Теперь мы знаем, где именно начинается неизвестность.

Опережая время

Пуаро снова взял фотографию А50.

- Самое интересное здесь даже не два крыла.

- А что же? - спросил я.

- Посмотрите-ка на выпускные трубы.

Нижняя плоскость располагалась там, где на неё мог воздействовать горячий поток выхлопных газов. Кнеллер позднее вспоминал, что выхлоп проходил над нижним крылом. Если поток действительно увеличивал скорость воздуха на одной из его поверхностей или помогал удерживать обтекание при большем угле атаки, нагрузка могла зависеть не только от скорости машины, но и от работы двигателя.

- То есть Матич придумал обдувной диффузор? - спросил Джепп.

Пуаро вздохнул.

- Нет, mon ami. Сегодня вы решительно настроены приписать каждому предмету не связанного с ним изобретателя.

A50 не имел диффузора в современном понимании. Нижнее антикрыло также не было частью днища. Но логика была удивительно знакомой: использовать энергию выхлопа не только для движения поршней или вращения турбины, но и ещё раз - для управления аэродинамическим потоком.

Через десятилетия инженеры Формулы-1 будут направлять выхлоп к краям диффузора, защищая от «грязного воздуха» поток под днищем. Особенно далеко эту идею разовьют машины «РБ», где положение выпускных труб, картография двигателя и форма кузова станут частями единой аэродинамической системы.

А в 2009 году двойные диффузоры снова покажут, насколько выгодно разделить поток на уровни и заставить воздух пройти там, где соперники и законодатели и не предполагали его увидеть.

- Но прямой линии от A50 к «Брону» или «РБ» нет, - предупредил Пуаро. - Это не интеллектуальное наследство, передававшееся от конструктора к конструктору. Это повторяющийся тип мышления.

- Какой именно? - спросил я.

- Если правила позволяют использовать один поток, инженер немедленно начинает искать, нельзя ли использовать его дважды.

Последняя улика

Вечером того дня лило как из ведра. Джепп, нахмурившись, стоял у окна.

- Итак, что мы имеем? «Лотус 76» не был первым. Параллельно ему существовали французские опыты. Ещё раньше был A50. Матич увидел низкое крыло у Макэлрита в Онтарио. Машиной мог быть «Хоук» II, потому что он принадлежал Макэлриту. Но конструкция «Хоука» делает этот вариант неудобным, а доказательств нет. «Игл» 72 точно испытывался там в нужное время и гораздо лучше соответствует духу эксперимента, но официальным пилотом был Анзер. Макэлрит мог проехать несколько кругов, но это не подтверждено.

- Превосходное резюме, - сказал Пуаро.

- Значит, это всё-таки «Игл»?

Пуаро поправил вазу на каминной полке, которая на миллиметр разрушала идеальную симметрию композиции.

- Я сказал бы иначе. «Игл» является лучшим подозреваемым. «Хоук» имеет алиби не вполне убедительное, но и обвинение против него построено почти исключительно на фамилии владельца. А неизвестный испытательный автомобиль «Гудьира» всё ещё мог существовать.

- И кто изобрёл двойное крыло? – с нетерпением отозвался я.

- Фрэнк Матич создал известную нам двухъярусную систему A50. Это наиболее твёрдая часть дела. Он увидел низкое одиночное антикрыло и не стал выбирать между ним и верхним. Он оставил оба.

- А американская идея?

- Остаётся без установленного автора.

- Герни?

- Возможно.

- Макэлрит?

- Возможно, он лишь держал руль.

- Тогда нам нужна фотография испытаний.

- Или отчёт «Гудьира». Или записи команды Герни. Или записная книжка механика, в которой будет отмечено: «Сегодня Джим попробовал низкое крыло».

Джепп вздохнул.

- Ненавижу дела без ареста.

- А я, - сказал Пуаро, - не стал бы так расстраиваться. Закрытое дело успокаивает полицию. Открытое заставляет маленькие серые клеточки оставаться в тонусе.

Он положил рядом две фотографии: «Матича» A50 с двумя профилями и ранний «Игл» на трассе в Онтарио.

Между ними было всего несколько месяцев, один океан. Недоставало единственного снимка.

Я уже собирался убрать папки, когда мисс Лемон сказала:

- Между прочим, я отправила запрос в архив музея Индианаполиса.

Джепп обернулся.

- И когда придёт ответ?

- Когда архив сочтёт нужным ответить.

- Значит, никогда, - заметил я.

Пуаро улыбнулся.

- Не отчаивайтесь, Гастингс. Иногда ответ приходит спустя пятьдесят лет.

- А иногда спустя пятьдесят лет выясняется, что на фотографии вообще не то, о чем все думают.

Пуаро посмотрел на меня с одобрением.

- Видите, друзья мои? Юмор всё же способен служить нашему исследовательскому методу.

За окном проехал автомобиль. Его выпускная система негромко хлопнула при переключении передач.

Пуаро прислушался.

- Одно мы знаем точно, - произнёс он, старательно располагая несколько папок точно по центру стола. – Дело о втором крыле остается открытым.